Загрузка...
Загрузка...
.....
Следователя политические мотивы того или иного уголовного дела не должны интересовать. Для него главным является вопрос: есть состав преступления или нет. “Вор должен сидеть в тюрьме”.
Что касается дела с “избиением” Сергея Зуева (за этим делом я по прессе слежу), то, по-моему, здесь вопрос особой юридической сложностью не отличается. Настораживает другое — почему не расследуется экономическая подоплека ситуации вокруг “Гранда” и “Трех китов”?
Дело по контрабанде мебели закрыли “за отсутствием состава преступления”, поскольку фирма, ввозившая мебель в страну, была зарегистрирована по утерянному паспорту и найти ее невозможно. Это как с коробкой из-под “ксерокса” получается. Факт преступления — есть, а его состава — нет.
Когда следователь берется за дело, связанное с экономикой, он должен восстановить всю цепочку денежных проводок и товарных поставок. И до восстановления этой цепочки он не имеет право выносить решение. Отговорки типа утерянного паспорта — это полная ерунда. Деньги-то “ходили” по конкретным счетам. А вопрос, почему Зуев заплатил 2,5 млн. долларов за “чужую” мебель, так и остался без ответа.
Генеральная прокуратура сегодня показывает фантастически высокие данные по раскрытию преступлений. Но, во-первых, преступления все незначительные. А, во-вторых, если в стране такое количество преступлений, значит, правоохранительная система у нас просто отсутствует! Как с делом МПС: два года материалы Счетной палаты пылились в Генеральной прокуратуре. И вдруг на тебе — коррупция. А раньше куда смотрели?
Когда по делу “Аэрофлота” мне стали выставлять рамки, за которые я не должен был выходить, я ушел из прокуратуры. Кто пришел на смену? Люди, которые устраивают по своим человеческим и профессиональным качествам генерального прокурора.
Борис ПОГОРЕЛОВ (расследовал “громкие” дела по хищениям со стратегических объектов: ядерные изотопы, “красная ртуть” и т.п.):
— Я уходил из прокуратуры во времена Ильюшенко. При Скуратове вернулся. Потом снова ушел. Потому что то, что сегодня происходит в генеральной, можно описать лишь в терминах уголовного жаргона: “Беспредел и крысятничество”.
От прокурора города Сочи до генерального прокурора дистанция огромного размера. Дистанция — в уровне государственного мышления. За последнее время из прокуратуры ушло много профессионалов. На смену им приезжают молодые ребята из регионов. Все они не имеют московского жилья, а значит, сильно зависимы от руководства. Интересно, что самые сложные дела поручаются или молодым специалистам, или выходцам с южных окраин. Дело МПС и Аксененко ведет вновь назначенный следователь. Дело СИБУРа — то же самое. Да и конфликтом вокруг “Трех китов” занимаются “южные” специалисты...
К сожалению, я могу следить за событиями только по СМИ, где информация не всегда объективна. Может, поэтому у меня и складывается впечатление, что действия Генпрокуратуры носят заказной характер. Но возьмите дело, связанное с мебельными поставками. ГТК сегодня дает 40% государственного бюджета. Мебельный бизнес по доходности занимает второе место после электроники. А действия Генеральной прокуратуры носят откровенно односторонний характер — дела по контрабанде закрываются одно за другим, на их месте появляются уголовные дела против сотрудников ГТК. Я знаю замруководителя таможенных расследований Файзулина. Он юрист достаточно высокой квалификации, чтобы допустить нарушение, а тем более преступление.
Любое расследование должно идти в обе стороны. Следователь обязан изучить все доводы и аргументы противостоящих сторон. И только когда он полностью убедится в своей правоте, может отправлять дело в суд или закрывать его.
Источник: https://www.compromat.ru/page_11454.htm