ЕСЛИ БЫ Я «РУЛИЛ» АДВОКАТУРОЙ
И все-таки адвокатура жива. Пока есть Долженковы, Мисаровы, Погосяны и многие другие, кого волнуют проблемы адвокатского сообщества, остается повод для оптимизма.
В отличие от А. Макарова и его единомышленников, я считаю Закон «Об адвокатской деятельности...» продуктом глупости и конъюнктуры наших «законотворцев». Но не об этом пойдет речь. Критиковать легко, гораздо труднее направить дискуссию в конструктивное русло. Попробуем изложить свое видение проблем адвокатуры и путей их разрешения.
1. Что такое совет адвокатской палаты? Разумеется, это её руководящий орган. В его функции входят прием в адвокаты, прекращение адвокатского статуса, защита адвокатов от необоснованных претензий к ним, наказание нерадивых, своевременное информирование сообщества по интересующим его вопросам, отношения с властью и т.д. Но главной, на наш взгляд, задачей и функцией советов является разработка стратегии поведения адвокатуры, основанная на понимании её места в государстве, защита интересов сообщества в целом, стремление изменить то, что есть, на то, что должно быть. В советы палат следует включать людей инициативных, творческих, способных именно к такой работе. Все остальное может делать кто угодно. В этом смысле механизм формирования советов («Сидоров наш человек, давайте за него проголосуем»), мягко говоря, вызывает удивление. Известно, хороший парень – не профессия. Как же быть?
Полагаю, голосовать нужно не за людей, а за предлагаемые ими программы. Если Сидоров таковой не имеет, возникает вопрос: зачем он идет в совет? Очевидно, его он вполне устраивает. Так, к чему его сажать на место Иванова? Уж, по крайней мере, спросите у Сидорова, для чего он идет в совет: с умным видом протирать штаны на заседаниях? Подобный механизм избрания «членов» превращает совет в болото.
Моя бы воля, сделал бы так. Каждый адвокат, желающий быть избранным в совет, готовит свою программу и сдаёт её в избирательную комиссию. Комиссия в свою очередь распространяет программы по адвокатским образованиям. Желательно, чтобы автор программы был известен только членам избиркома. Адвокаты изучают программы, выбирают наиболее предпочтительные и голосуют за них на конференции. Авторы таких программ и становятся членами совета.
2. Следующая проблема, которой хотелось бы коснуться, известна мне только по Москве, поскольку не знаю, как обстоят дела в других регионах.
Так называемые, «пятьдесят первые» - дела по назначению. В Москве организация их проведения пущена на самотек. Единственное, чем обременила себя палата в этой связи – перераспределение собственных доходов адвокатов. Вроде бы ни следователи, ни судьи особо не жалуются, вот и нет проблемы. А почему не жалуются? Только слепой не видит, что уже давно в среде судей, прокуроров, следователей и адвокатов сложились устойчивые криминальные или околокриминальные связи. Почти каждый следователь, судья имеет своих «карманных» адвокатов. У следователей такая связь в самом «безобидном» её варианте выглядит примерно так: сегодня адвокат подписал протокол, не создавая обвинению проблем, или «подарил» следователю пустой ордер с подписью и печатью, завтра следователь прислал ему клиента на соглашение. В судах дело обстоит несколько иначе. Там некоторые адвокаты практически прописались, буквально днюя и ночуя в судейских кабинетах. Они всегда готовы сесть в любое дело, проблем судьям не создают, за что последние к ним благосклонны. Все, вроде бы, довольны. Но очевидно, что подобное положение приводит к грубейшим нарушениям прав и законных интересов граждан, лишает их права на реальную квалифицированную защиту, создаёт благоприятные условия для коррупции. Если совет палаты это не беспокоит, адвокатское сообщество должно обеспокоиться деятельностью совета.
Где же выход? Он не так сложен. Пусть власти сами определят, сколько адвокатов необходимо им для работы по назначению на каждый день. Задача совета обеспечить это количество. «Вахтовая бригада» с конкретными фамилиями (и только она!) работает неделю, две, но затем меняется в обязательном порядке. Вариант, наверное, не идеальный, но, несомненно, более предпочтительный.
3. Оплата дел по назначению. Кто-нибудь задумывался, откуда взялась сумма 150 рублей – «судодень»? И не пытайтесь. Её взял «с потолка» ковыряющий в носу чиновник. Между тем, любая цифра подобного рода нуждается хоть в каком-то логическом обосновании. Попробуем применить нашу «арифметику». Прокурор и адвокат участвуют в течение дня в одном процессе. Казна тратит на адвоката 150 рублей. Сколько же она тратит на обвинителя? Нет, это не его дневной заработок, который превосходит адвокатский гонорар примерно в пять раз, это гораздо больше (обмундирование, оргтехника, канцтовары и т.д.). Расходы казны на поддержание обвинения в суде раз в десять превосходят расходы на защиту. Глазам не верю. Открываю статью 2 Конституции Российской Федерации: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства». Позиция власти в этом вопросе – плевок в лицо адвокатскому сообществу и наглядное подтверждение отношения к своим гражданам как к скотине (кормить, чтобы не умерла, доить каждый день, затем - пустить на мясо).
Расходы казны на судебную защиту, по крайней мере, не должны быть ниже расходов на поддержание обвинения. Как вам такая арифметика? Посчитаем теперь, господа, стоимость адвокатских «судодней», «следодней» и «тюрьмодней».
С властью необходимо иметь ровные деловые отношения. Но не стоит с ней заигрывать, «сюсюкать» и канючить какие-то льготы (даст на копейку, возьмет на рубль). С властью нужно держать дистанцию, она – вечный оппонент адвокатуры. И, уж, ни в коем случае нельзя терпеть со стороны власти ущемления прав и законных интересов адвокатского сообщества. АУ, совет палаты! Ты где? Ты чей? Если б я «рулил» московской адвокатурой, я бы не только никогда не сидел в доме московского правительства, я бы в один туалет не зашёл с его членами.
4. Приём в адвокатуру. Кто придумал и прописал в законе вступительный экзамен? Есть у человека диплом о высшем образовании, необходимый юридический стаж. Какое ещё подтверждение квалификации требуется? Хороший юрист – не тот, кто знает больше законов, а тот, кто умеет с законом работать. Приобрести статус адвоката и стать адвокатом – вещи разные. Адвокатом юрист становится в процессе познания и освоения этой профессии. А кто те люди, которые принимают экзамен? Кто может поручиться за их квалификацию? Доходит до абсурда: экзамен сдают кандидаты и доктора юридических наук, у которых в свое время учились сами члены комиссии.
Я не против профессионального отбора в адвокатуру. Однако, считаю, что осуществляться он должен иначе. Пусть претендент напишет какое-нибудь вступительное сочинение. Может, он в слове из трех букв делает четыре ошибки или совершенно не владеет письменной речью. Побеседуйте с ним о чем-нибудь. Возможно, он с устной речью не в ладах. Разумеется, необходима проверка моральных качеств кандидата (вдруг, он – вор и взяточник). Такие адвокаты, разумеется, сообществу не нужны. Вот и всё.
5. Чиновники в адвокатуре. Закон обязал палаты иметь в своем рабочем органе чиновников. Они нужны сообществу? Терпеть их приходится. Но ни о каком материальном стимулировании этих «членов» и речи быть не может. Если оно где-то практикуется, я бы немедленно разогнал совет палаты и лишил «советников» статуса адвокатов.